Еще раз о потерях Советского Союза в Великой Отечественной Войне

Через 76 лет после окончания войны точное число павших остается неизвестным

Через 76 лет после окончания войны точное число павших остается неизвестным

Дискуссия о цене Победы ведется в нашей стране давно, и эту дискуссию государство долгое время вело само с собой.

В марте 1946 года Сталин в интервью газете «Правда» заявил: «В результате немецкого вторжения Советский Союз безвозвратно потерял в боях с немцами, а также вследствие немецкой оккупации и угона советских людей на немецкую каторгу около семи миллионов человек».

1965 году Брежнев на 20-летие Победы заявил о более чем 20 миллионах погибших: «Столь жестокой войны, которую перенёс Советский Союз, не выпадало на долю ни одному народу. Война унесла более двадцати миллионов жизней советских людей».

С марта 1989 года по поручению ЦК КПСС работала государственная комиссия по исследованию числа человеческих потерь СССР в Великой Отечественной войне. Комиссия впервые обнародовала свою цифру демографических потерь в 26,6 млн человек на торжественном заседании Верховного Совета СССР 8 мая 1990 года.

23 октября 2009 года появился подписал приказ «О Межведомственной комиссии по подсчёту потерь в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 годов». В декабре 2011 года комиссия озвучила общие демографические потери страны за военный период 26,6 млн человек, из них потери действующих вооружённых сил 8 668 400 человек

В феврале 2017 года на слушаниях в Государственной Думе о патриотическом воспитании молодёжи прозвучала новая оценка убыли граждан СССР от факторов Великой Отечественной войны – 41 979 417 жизней. В основу доклада были положены исследования Игоря Ивановича Ивлева - российского военного историка, одного из первых командиров поисковых отрядов Архангельской области и всероссийского поискового движения, бессменного администратора сайта soldat.ru.

Просьбу встретиться для интервью Игорь Иванович принял сразу, но предупредил, что желательна личная встреча – никаких скайпов и вопросов по электронной почте. И – только до 8 апреля, потому что после этой даты и до самого Дня Победы, - поисковая экспедиция, каждый год в это время, вот уже 30 лет.

Мы встретились с Игорем Ивлевым дождливым апрельским вечером в небольшом кафе в центре Москвы, где он сейчас большую часть времени живёт и работает.

- Как Вы пришли к выводам о количестве наших потерь в Великой Отечественной Войне?

Впервые для работы в ЦАМО РФ в Подольск прибыл 1 декабря 1990 г. С тех пор накоплено огромное количество архивного материала. Через мои руки и глаза прошли многие миллионы документов. В течение предшествующих этой беседе 10 лет веду исследовательскую работу по подсчёту убыли граждан СССР за 1941-45 гг. с привлечением большого количества документальных источников. Сначала, благодаря документам, найденным в ЦАМО РФ, удалось подсчитать безвозвратные потери военнослужащих. В итоге в сентябре 2012 г. вышла книга «Умылись кровью?» с моей частью в половину издания. Следом в Российском государственном архиве экономики была выявлена в документах Госплана СССР точная численность населения страны к началу войны и после её окончания на 1 июля 1945 г., определены рождаемость и естественная смертность населения за 4 года. Численность так называемых «перемещённых лиц» к концу войны стала известной из работ Виктора Земскова. Сведя данные воедино, с опорой на документы Госплана СССР удалось определить и убыль гражданского населения от естественной смертности и от факторов войны.

Несколько подробнее о цифрах. Сначала были посчитаны утраченные военнослужащие - погибшие, пропавшие без вести, умершие от ран и не вернувшиеся. Их насчитывается от 19,5 до 20,5 млн. человек. Эти потери были определены из открытых источников пятью разными способами. Например, почти 19 млн чел. зафиксированы в картотечном учёте потерь поимённо. Повторов фамилий всего до 5 %. Даже с явно завышенной предположенной повторностью в 10 % меньше 17 млн чел., учтённых в потерях уникально и поимённо, быть не может, а чиновники «героически» отстаивают число в 8,7 млн. чел. потерянных военнослужащих. Практически в 2 раза меньше реального. Полностью отвергнуты послевоенные донесения военкоматов о 8,2 млн не вернувшихся как недостоверные. Многомиллионные массивы извещений (свыше 12 млн) о судьбе воинов, хранящиеся в военкоматах России, а также около 6 млн извещений в военных ведомствах других бывших республик СССР, также признаны негодным материалом.

Как прикажете понимать эти отказы? Как отказ от своих же солдат?

- То, что раньше никто не называл эти цифры, означает, что масштаб реальных военных потерь сознательно скрывается?

- Возможно. Полагаю, что все потери у нас были подсчитаны верно в первое 5-летие после войны. Ведь даже по подсчетам потерь техники, вооружения и снаряжения за весь военный период полная инвентаризация вплоть до патронов и портянок была проведена уже к середине 1947 года. Цифры по людским потерям получились настолько громадными, что было сложно в этом признаться, можно было опасаться «предъявления» народом политическому руководству высоких счетов. Иосиф Сталин ведь не держиморда был, он всегда учитывал мнение народа. Второй момент, он, скорее всего, больше был характерен для Никиты Хрущёва – финансы. Именно он разорвал цепочку сведений между мобилизованными в тылу и погибшими на фронте. Попробуй докажи, что воин погиб за Родину, если неизвестна его судьба. От этого и выплата/невыплата пенсий зависела. С 1944 г. пенсия за пропавших без вести выплачивалась, если факт пропажи был признан в официальном порядке. Для этого нужно было всего лишь подать заявление в военкомат, приложив письма и прочие свидетельства, подтверждавшие отсутствие связи с воином, и при правильном оформлении донесений военкоматом в Управление по персональному учёту потерь дождаться оттуда вердикта и его рассмотрения в органах соцобеспечения. Однако, весьма многие не решались начинать хлопоты по оформлению пенсий по потере кормильца…

В итоге анализа всех региональных Книг Памяти России, Украины, Белоруссии, оценок сведений о мобилизации из Молдовы, Прибалтики, республик Закавказья и Средней Азии установлено, что общая численность принявших участие в войне лиц составляет 40,7 млн человек, включая кадровую довоенную армию! Цифра от наших военных – меньше на 6 млн., это тоже уловка, поскольку тем самым были уменьшены и потери военнослужащих. Хрущёв в 1955-1958 гг. провёл чистку архивов в целях подготовки первого издания «Истории Великой Отечественной войны». Например, под предлогом создания фонда документов генералиссимуса, из военных архивов изъяли все документы Сталина и передали в Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма ЦК КПСС (ныне РГАСПИ), нарушая тем самым причинно-следственную связь - он ведь был Верховным Главнокомандующим, Наркомом обороны, Председателем Государственного комитета обороны СССР.

Что ещё было сделано? Искусственно разделили военные архивы на периоды до 22 июня 1941 года, создав для этих документов Центральный государственный архив Советской Армии (ЦГАСА, ныне РГВА), и с 22 июня 1941 года по настоящее время – архив МО СССР, ныне ЦАМО РФ. То же самое во флоте. Центральный военно-морской архив (ныне филиал ЦАМО РФ) и Российский государственный архив военно-морского флота (РГАВМФ) тоже разделены датой 22 июня 1941 года. Всё это крайне усложняет работу по анализу сведений даже из открытых источников, мешает связывать цепочки данных воедино, ведь все эти архивы находятся в разных городах. Поскольку до 1990 года простым смертным сложно было вообще в военные архивы попасть, историю слагали вдоль и поперёк проверенные ЦК КПСС и КГБ СССР историки. Я бы назвал их «рассказчиками».  Они для остальных рассказывали то, что было позволено высшим руководством страны. Всерьёз относиться к опубликованной в 1961-1965 гг. истории Великой Отечественной Войны и истории Второй Мировой Войны (1973-1982 гг.) попросту нельзя. 

Там канва как бы правдивая, но дьявол таится в мелочах, а эти мелочи часто занимают такой огромный объём, что перестают в совокупности быть мелочами. Один единственный документ может полностью перевернуть не то что знак, а причину и исход глобального события. Говорю это не на пустом месте, полностью отдавая себе отчёт в этих словах. У меня сотни тысяч копий подлинных документов, в нулевых и в начале 10-х годов удалось найти и скопировать то, что и камня на камне не отставляет от этих рассказов. Тогда многие фонды были открыты, а сейчас «гаечки» очень сильно «подкручены».

Нюанс ещё и в том, что нам удалось тогда добраться только до пласта рассекреченных документов. То, что называют несекретными фондами. Ещё одна рогатка, которая была поставлена на пути каждого исследователя истории войны - это уровни секретности документов. Уровней секретности у нас, как известно, три: секретно («С»), совершенно секретно («С. С.») и совершенно секретно особой важности («С. С. О/В»). Формы допуска №№ «3», «2», «1».

Плюс несекретные фонды документов, которые на самом деле следующие. Даже в тех фондах, которые рассекречены, оставлено, тем не менее, громадное количество документов на секретном хранении, который был назначен фондообразователем при передаче им документов в архив. Опись таких фондов несекретна, с ней можно знакомиться и работать без оформления форм допуска, но секретные документы из неё не заказать без формы допуска и без персонального разрешения начальника Генерального штаба ВС РФ. Независимый исследователь никакой формы допуска и разрешения не получит. Для получения их любой исследователь должен работать в организации, имеющей лицензию ФСБ РФ на право работы с секретными документами. Если не работаешь в такой организации – ничего не получишь. А если и работаешь в такой организации, и получишь допуск, то что толку? Публиковать полученные секретные сведения нельзя.

Далее уровень фондов совершенно секретных документов. Если фонд не рассекречен, то даже опись содержащихся в нём документов невозможно получить, сама опись совсекретна. Следующий уровень – фонды  «С. С. О/В.». Сами понимаете, там и говорить уже не о чем, доступ к ним и к их описям исключён. То есть преодолеть все эти препятствия к информации сейчас попросту невозможно. В скрываемых под «грифами» фондах сосредоточена реальная правда о войне.

- Если говорить о процентном соотношении, какая часть документов о войне доступна для исследования.

- Нужно понимать, что в массивы документов попадают и малозначимые, их очень много. Если же рассматривать ключевые документы, то оценивать нужно с уровня фронта, военного округа, и далее Генштаба, Наркомата обороны СССР. Если оценить общий объем таких ключевых документов в 100 %, то доступны из них не более 25 %. В лучшем случае.

То есть можно говорить о том, что только четверть официальной информации о войне можно подтвердить рассекреченными ключевыми документами. Остальное в официальной точке зрения - из области не всегда подтверждённой. Так представилось придворным историкам, так приняло руководство.

Вот, например, донесения майора Георгия Борисовича Балтера - представителя Генерального штаба при 30-й армии Калининского фронта в июле - августе 1942 года. Задачей таких офицеров Генштаба являлись сбор и подача донесения сведений в Центр о том, как обстоят дела не по сводкам штаба армии, а на самом деле. 

Он, к примеру, сообщает, как командующий армией Д. Д. Лелюшенко неоднократно гонял палкой своих штабистов, пытаясь заставить их работать при неудачном развитии событий в наступлении на Ржев. Ему было дано неимоверное для того момента количество людей и военной техники. Неэффективно истратили всё, положили десятки тысяч людей, потеряли сотни танков, а продвинулись к Ржеву только на полтора километра и встали на северной окраине. Генерал в гневе позволял себе рукоприкладство, о котором никто нигде не пишет. И этим методом «руководства» грешил не он один. Такая на первый взгляд мелочь, как применение генеральской «палки», на самом деле не мелочь, из таких вещей складывается вся настоящая история войны.

Почему в современной, только что изданной Российской Академией Наук «Истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» в 12 томах, не пишут об имевшихся у нас планах наступления через границу на Запад и вообще о том, что были планы войны на Западе на чужой территории? Видел их, читал, конспектировал. Разграничительные линии армий и фронтов тянутся до Кракова. 4-я армия Западного фронта должна была выйти к Висле на 10-е сутки, а 5-я армия Юго-Западного фронта - на 15-е сутки. Обе армии должны были создать «котёл», куда попадала бы основная часть немецких войск. 3-я армия Западного фронта вместе с 11-й армией Северо-Западного фронта должны были срезать Сувалкский выступ и ударить в тыл Восточно-Прусской группировке противника. 19-я, 6-я, 26-я, 22-я, 20-я, 12-я армии Юго-Западного фронта вместе с танковыми мехкорпусами должны были как нож сквозь масло пронзить оборону противника и выйти в Южную Польшу, Чехословакию и Венгрию. 9-я и 18-я армии Южного фронта должны были вступить на территорию Румынии.

Карты есть от марта и от 6 апреля 1941 года с этими линиями наступления, графиками мобилизации и выдвижения сил. М. Солонин и В. Резун пытались эти сведения истолковать как приготовления к агрессивной войне на Западе с захватническими целями. Но если мы посмотрим на планы снабжения до конца 1941 года, то амуниции и снаряжения всех видов имелось не больше, чем на 9,8 млн. человек в расчёте на все воинские подразделения, включая Дальний Восток. То есть о планах агрессивной войны при такой обеспеченности с учётом выпуска в 1941 г. промышленностью говорить не приходится. Не босиком же воевать. В условиях небывалого сосредоточения войск Германии у наших границ наступление на Запад рассматривалось Генштабом РККА как мера превентивная или ответная для разгрома войск противника, а не исключительно для захвата новых территорий. В ноябре 1940 г. наш Генштаб абсолютно точно оценил возможный объём сосредоточения войск Германии у наших границ, которое спустя 7,5 месяцев действительно произошло в предсказанных параметрах! Враг опередил нас в развёртывании всего на 2 недели.

И подобные планы превентивного или ответного удара по войскам противника должны быть в любом Генштабе, даже в планах Генштаба нейтральной Швейцарии. В любом случае целесообразнее не доводить ситуацию до боевых действий на своей территории. Это аксиома. Но почему об этих планах разгрома противника хотя бы в общих чертах не сказали официальные историки? Чего стыдиться? Ведь не стыдятся же похода в Европу в 1944-45 гг., считая его естественным шагом!

- Так почему же сегодня нельзя историкам просто рассказать об этих оперативных планах? Можно ли сказать, что продолжается политика замалчивания фактов о войне?

- Историки наши все «родом» из событий 50-80 гг., - при полученных степенях, учёных званиях, должностях. К сожалению, в период своей активной деятельности они вырастили племя смотрящих им в рот таких же нынешних «учёных» – конформистов, которым материальные блага дороже всего. Никуда им не деться от преемственности негодных точек зрения и лицемерной «традиционности». Ведь если 70 лет врали, то кто же позволит себе в такой сложной обстановке, как сегодня, вести себя иначе?

Вернёмся к определению убыли населения СССР за годы войны. Сначала определив численность потерь военнослужащих, а потом найдя статистические документы Госплана СССР, задался вопросом, - а сколько же мы людей всего утратили?

На 1 июля 1941 года по данным Госплана СССР численность гражданского населения без Вооружённых Сил составляла 199 миллионов 920 тысяч человек. Наркомат обороны, флот и НКВД вели учёт отдельно, с зимы 1939 года данных в Госплан не предоставляли. По справкам данных ведомств, общая численность военнослужащих НКО, НКВМФ, НКВД на начало войны составляла 5 082 305 человек. Всего на начало войны получаем фактически 205 002 405 человек. Прибавим количество родившихся за время войны детей – 17 619 776 человек. Всего получаем возможное количество, не будь смертей за годы войны, 222 622 181 человек.

И если мы вычтем из этого числа количество населения на 1 июля 1945 года по данным того же Госплана СССР, численность Вооружённых сил, и численность так называемых «перемещённых лиц» (не входивших ни в сведения о гражданском населении, ни в ВС), - всего 169 809 524 человек, то получаем численность убыли граждан СССР за 1941-1945 гг. в 52 812 657 человек.

Отнимаем естественную смертность 10 833 240 человек и получаем за период с 22 июня 1941 г. по 1 июля 1945 г. общую убыль почти в 42 миллиона человек гражданского населения и военнослужащих.

Из них, как ранее было сказано, около 20 миллионов человек - воинские безвозвратные потери. Тогда убыль гражданского населения составляет до 22 миллионов человек. Она раскладывается так:

- 6,7 млн. человек – погибли насильственной смертью (лагеря, тюрьмы противника) и в блокаде Ленинграда;

- 2 млн. человек умерли на принудительных работах в Германии;

- 13,4 млн. человек – те, кто погиб от действия всех факторов войны и невыносимых условий жизни. Не только во фронтовой зоне, но и у нас в тылу, и в тылу противника в оккупации. Об этой категории, как правило, забывают вовсе.

На многих территориях фронт прошёлся два-четыре раза. Этот каток войны мало кого миловал. В тылу люди умирали от голода и болезней, в августе-сентябре 1942 года в Архангельске были случаи людоедства. Из-за факторов войны и невыносимых условий жизни набираются по всей стране от Чукотки до Бреста эти самые утраченные 13,4 млн. человек как печальная тыловая «жатва» войны.

- Какие последствия имел прозвучавший в стенах Государственной Думы доклад?

- Доклад благополучно замолчали, попытались, по крайней мере, это сделать. Всего два упоминания появилось в прессе, в «Московском Комсомольце», и ещё в одном издании.

Тем не менее, озвученные результаты исследований разошлись в народе. С этой точкой зрения можно не соглашаться или спорить, но игнорировать её существование уже вряд ли невозможно. Сведения, расчёты и копии документов опубликованы на Солдате.ru в марте 2017 г., с ними может ознакомиться каждый.

Несколько цифровых примеров. На начало войны численность ВС составляла 5 100 000 человек, за 1941 год призвано было 14 млн. человек. Представим, если бы никто не погиб, то к концу 1941 года в армии числилось бы 19,1 млн человек. А на 1 января 1942 года количество пайков в РККА, РКВМФ, войсках НКВД и военизированных формированиях НКПС было установлено лишь около 10 млн. штук.

То есть воинская убыль только за 1941 год составила 9,1 млн. человек. Безвозвратные потери по официальным данным отражены лишь в количестве 3 137 000 человек. Собственно, вот здесь и возникает близкая к реальности статистика по пленным, безвестно погибшим и разбежавшимся за полгода войны - около 6 млн. человек. Противник учёл попавшими в плен наших воинов только в 1941 г. в числе 3,9 млн чел. А сколько сотен тысяч человек плюсом не было доведено им до пунктов приема и учёта и расстреляно по дороге или умерло от голода и болезней? Учёт военнопленных немцы наладили, начиная лишь с декабря 1941 г. Смертность наших людей за проволокой и на этапах при этом доходила до 1,5-2 % в сутки.

А если мы посмотрим официальное число учтённых военным ведомством поимённо потерь на 1 января 1942 года, то оно лишь 233 000 человек. То есть в 13 раз меньше официальных числовых потерь (3,137 млн), и в 39 раз меньше фактической убыли 9,1 млн. человек военнослужащих за 1941 год. Нашей стороной зафиксировано попавшими в плен за весь период войны около 36200 чел. А в реальности их численность составила 7,45 млн, т.е. учли в 206 раз меньше реальных утрат. Из 7,45 млн чел. погибло в плену не менее 5,36 млн наших бойцов, из них 3,9 млн - на территории СССР, остальные – за рубежом. Вернулось из плена всего 1,836 млн чел., из них на нашей территории 0,882 млн.

В 1941-42 гг. погибали целые армии и фронты. На момент начала немецкой операции «Тайфун» численность войск Западного фронта была 800 000 человек, к концу октября 1941 г. оставалось в строю 80 000 человек. За первый неполный год войны полностью утрачены войска Резервного, Брянского, Юго-Западного, двух составов Северо-Западного, двух составов Западного фронтов.

Немцам «дожать» нас в первый военный год помешали три фактора – героизм наших войск, каноны прусского оперативного военного искусства (не могли они растягивать коммуникации и двигаться вглубь без соответствующих резервов) и громадность нашей территории. Деды наши сопротивлялись как могли. Не хватило противнику войск, чтобы контролировать территорию и развивать наступление. Природа также помогла сначала распутицей, а потом и морозами. Обороняться нам к декабрю 1941 г. было, по большому счёту, некем. И противник, благодаря героизму наших солдат и помощи природы, выдохся. Потому контрудар под Москвой нам удалось нанести минимальными силами, ещё вчера отступавшими, и до прихода свежих войск 1 Ударной, 10, 61 резервных армий. Армий, чьи войска были вооружены только на 2/3, обучение проходили вместо винтовок с палками и трещотками, и оружие получали лишь у фронта. Гибли наши мужики тысячами, отгоняя немцев от Москвы. Под Тверью у деревни Щербинино есть поле, где 11 декабря 1941 года 800 наших наступавших солдат из 119 сд были буквально в упор, с расстояния 200-300 метров, расстреляны на снегу 37-мм зенитными орудиями. Двое человек лишь сумели уйти, от других не осталось ничего. Лишь 2 безымянных памятника на поле…

Разговор наш закончился почти внезапно, Ивлеву нужно было на ещё одну встречу. Мы попрощались, и он ушёл, оставив за собой ощущение спокойной уверенности и правоты.  

Что еще почитать

В регионах

Новости региона

Все новости

Новости

Самое читаемое

Реклама

Популярно в соцсетях

Автовзгляд

Womanhit

Охотники.ру